Битва на Куликовом поле и после 13 глава

Под Кромами появляется боярский комплот против Федора. Заговорщики устанавливают связь с лагерем самозванца. Единственный источник, рапорт Петра Аркудия, приводит условия, на которых заговорщики согласились признать «царевича» настоящим Дмитрием, отпрыском Ивана Сурового: правоверная вера остается неразрушимой; самодержавная власть сохраняется таковой же, какой была при Иване IV; правитель не будет жаловать боярского чина Битва на Куликовом поле и после 13 глава иностранцам и назначать их в Боярскую думу, но свободен брать иностранцев на службу ко двору и даст им право получать землю и другую собственность в Российском государстве; принятые на службу иноземцы могут строить на российской земле костелы.

Если считать это соглашение подлинным (позднейшие действия позволяют это делать), то следует Битва на Куликовом поле и после 13 глава заключить, что Лжедмитрий не настаивал (как он обещал в Самборе) на особенных преимуществах для церковной церкви в Москве. Это можно рассматривать как тактический ход, претендент желал приобрести поддержку заговорщиков. Но и позже Дмитрий ведет себя без помощи других, никак не как куколка в руках иезуитов.

Петр Басманов Битва на Куликовом поле и после 13 глава перебежал на сторону заговорщиков и, как ведает очевидец, исповедник самозванца Анджей Лавицкий назначил «царевича» легитимным наследником престола и настоящим потомком российских царей, а потом поцеловал крест в символ верности. Армия под Кромами развалилась, одни бежали в Москву, другие присоединились к «Дмитрию».

Есть огромное количество определений Смутного времени. Его можно именовать также эрой Битва на Куликовом поле и после 13 глава предательств. Измена присяге, крестному целованию, не говоря уже о данном слове, становится обыденным делом, хлебом насущным. Эра полна необыкновенных примеров неоднократных измен, перебежек из 1-го лагеря в другой. Это касается сначала лиц узнаваемых, о их пишут очевидцы событий. Но просто и стремительно меняет свою привязанность простои Битва на Куликовом поле и после 13 глава народ, совсем потерявшийся посреди претендентов, самозванцев, подлинных и лжецарей.

Петр Басманов, изменивший Федору и переметнувшийся к «Дмитрию», был более великодушным посреди «перевертышей». Присягнув «сыну Грозного», остался ему верен и погиб, защищая царя, убитый Мишей Татищевым, которого он незадолго до переворота выручил от гнева «Дмитрия». Князь Василий Голицин, один из воевод, командовавших Битва на Куликовом поле и после 13 глава армией под Кромами, перебежал на сторону «Дмитрия» вкупе с Басмановым. Посланный в Москву от имени нового царя, он находился при удушении царя Федора. Предав «Дмитрия», он участвовал в комплоте, организованном Василием Шуйским. Назначенный воеводой в армию, которая была послана против второго самозванца, В. Голицин кидает Шуйского и Битва на Куликовом поле и после 13 глава перебегает на службу к полякам, с которыми потом также ссорится. Более ярким был перечень измен князя-воеводы Миши Салтыкова. Моделью «перевертыша» был Василий Шуйский, о котором речь будет ниже.

После распада армии под Кромами, самозванец медлительно движется к Москве, принимая спешащих к нему на поклон бояр, посылая в столицу послов Битва на Куликовом поле и после 13 глава с грамотами от имени легитимного наследника, призывающего свергнуть отпрыска Годунова.

30 июня 1605 г. самозванец торжественно въехал в Москву. В октябре 1604 г. Лжедмитрий с горсткой наемников пересек границу Столичного страны — наименее года спустя он вступил в Кремль, сопровождаемый высшей знатью и экзальтированным народом. Трон был свободен. Возбужденные грамотами «царевича» и его посланниками, москвичи Битва на Куликовом поле и после 13 глава кинулись на королевский дворец, арестовали царя и его мама (позже уничтожили), растерзали родню Годунова. Летопись отмечает, что были разбиты погреба с хмельными напитками и спокойствие в городке пришло только после того, как все были мертвецки пьяны.

Непоколебимым противником Лжедмитрия был патриарх Иов, клеймивший претендента, как пособника Битва на Куликовом поле и после 13 глава «жидов, латинян и лютеран». В числе первых актов «Дмитрия» были лишение Иова сана и ссылка в монастырь. Во главе российской церкви новый правитель поставил архиепископа рязанского грека Ипатия, первым из иерархов признавшим «Дмитрия Ивановича». До приезда на Русь в поисках счастья Ипатий был епископом эриссонским (близ Афона). Легкий, радостный, знавший Запад Битва на Куликовом поле и после 13 глава и еще более терпимый, чем Иов, новый патриарх как нельзя лучше соответствовал характеру Лжедмитрия.

18 июля в Москву прибыла королева Мария, после пострижения инокиня Марфа. Она признала в самозванце собственного отпрыска Дмитрия. Трогательная встреча на очах народа, когда мама и отпрыск плакали, обнявши друг дружку, рассеяли все сомнения. 30 июля патриарх Ипатий Битва на Куликовом поле и после 13 глава венчал королевским венцом в Успенском соборе нового царя. Это был апофеоз самой умопомрачительной в российской истории авантюры.

Правоведы и богословы могут спорить о значении миропомазания, о значении святого елея. «Дмитрий» стал царем более легитимным, чем Борис Годунов, ибо в представлении народа и всех собравшихся в Успенском соборе, он Битва на Куликовом поле и после 13 глава был наследником Ивана IV, продолжателем династии Рюриковичей. Перед лицом Бога и людей «Дмитрий» стал легитимным царем.

Комплот против царя Дмитрия появился еще до коронования, чуть самозванец торжественно вступил в Москву. Он был стремительно раскрыт и по обвинению в распространении слухов, что правитель — это монах-расстрига Гришка Отрепьев, в Битва на Куликовом поле и после 13 глава подготовке покушения на Дмитрия и многих других грехах были арестованы Василий Шуйский, его братья и бессчетные сторонники. Для суда над величавым боярином Шуйским и его сообщниками был созван собор, Боярская дума и представители других сословий. Обвинителем выступил сам Дмитрий, ссылавшийся на изменническую традицию Шуйских, давно интриговавших против столичной династии. Правитель напомнил Битва на Куликовом поле и после 13 глава, что Иван Суровый семь раз приказывал казнить Шуйских, а Федор Иванович казнил дядю Василия Шуйского. Князь Василий признался во всех грехах, покаялся и просил снисхождения. Приговоренный к смертной экзекуции, он был помилован в последнюю минутку, перед плахой.

Современный биограф Григория Отрепьева высказывает сомнения относительно принятой историками версии «заговора Битва на Куликовом поле и после 13 глава Шуйского», аргументируя тем, что «Дмитрий», явившийся в Москву, был отрадно встречен популяцией, находился на верхушке фуррора и «планировать переворот в таких критериях было безумием». Историк считает, что торопиться было надо быстрее новенькому царю, опасавшемуся Шуйских. И добавляет: «Даже если комплота не было и в помине, ему (Дмитрию) стоило Битва на Куликовом поле и после 13 глава придумать таковой»197. Так как одиннадцать месяцев спустя Василий Шуйский организовал удачный комплот, невзирая на то, что популярность царя оставалась очень значимой, сомнения относительно первого комплота представляются недостаточно убедительными. Более убедительным кажется предположение тех историков, которые считают, что княжата, высшее боярство, воспользовавшись Лжедмитрием для борьбы с Годуновыми, спешили управиться с Битва на Куликовом поле и после 13 глава новым царем, пока он не укрепился на престоле.

Одиннадцать месяцев царствования Дмитрия состоят из 2-ух частей, из планов и реальной деятельности. Из желаний и действительности. Своими планами и мечтами самозванец делится в письмах Рангони, в дискуссиях с исповедником и секретарями-иезуитами, которые говорят о их в собственных письмах и регистрируют в Битва на Куликовом поле и после 13 глава дневниках. 11-месячная деятельность царя Дмитрия документирована официальными актами и бессчетными свидетельствами современников российских и зарубежных. В конце 1605 г. в Венеции выходит книжка, робко озаглавленная «Реляция». Создателем, скрывшимся под псевдонимом Бареццо-Барецци, был иезуит Антонио Поссевино, посетивший Ивана Сурового и не оставивший мысли об воззвании Руси в католическую Битва на Куликовом поле и после 13 глава веру. Известия о возникновении «Дмитрия» вызвали его интерес. Поссевино пишет письмо царю, развивает перед ним широчайшие планы союза Рф и Польши, разгрома протестантской Швеции, крестового похода против турок и т.д. В «Реляции» Поссевино излагает содержание писем, которые он получает из Москвы от секретарей Дмитрия, экзальтированно пропагандируя изумительную жизнь и фантастические Битва на Куликовом поле и после 13 глава планы юного столичного царя. Книжка имеет большой фуррор, выходит на французском, германском и латинском языках. Переводится на испанский. И, по-видимому, служит источником для Лопе де Вега, который в 1617 г. пишет пьесу «Великий барон Московский», в первый раз выводя на сцену историю самозванца.

Поразительный фуррор «Дмитрия Битва на Куликовом поле и после 13 глава», удививший и тех, кто считал его самозванцем, и тех, кто веровал, что он был чудом спасенный «царевич», вызвал необузданные мечтания у всех тех, кто был с ним так либо по другому связан. Это касалось не только лишь Мнишеков, новейшей родни царя, но также короля Сигизмунда III и Ватикан. Папа Павел V приходит Битва на Куликовом поле и после 13 глава к выводу, на основании донесений Рангони, что Дмитрий воплощает эталон столичного царя, о каком издавна желали в Ватикане: ревностный католик, приверженец унии, предан святому престолу и неприятель ислама. Павел V призывает Мнишеков, короля Сигизмунда, иезуитов оказывать всяческую поддержку царю.

Мечты польского короля тщательно изложены в аннотации послам, которые должны Битва на Куликовом поле и после 13 глава были аккомпанировать Марину в Москву, и помечены 6 февраля 1606 г. Сигизмунд III планировал раздел Столичного страны. Послам предлагалось получить согласие Дмитрия на присоединение к Речи Посполитой не только лишь Северска и Смоленска, на которые повелитель претендовал уже в 1600 г., то также Новгорода, Пскова, Вязьмы, Дорогобужа и других Битва на Куликовом поле и после 13 глава городов. Требования аргументировались тем, что в свое время эти земли принадлежали Литве. Не считая того, Дмитрий был должен согласиться на пропуск польских войск через русскую местность до Финляндии и снабжение их средствами, провиантом и амуницией, нужных для войны со Швецией. После завоевания шведского престола могучая Польша предлагала заключить наступательный и оборонительный альянс Битва на Куликовом поле и после 13 глава с Москвой.

Планы Сигизмунда III были индивидуальными царскими мечтаниями, которые не имели поддержки большинства шляхты. В апреле 1606 г. противники короля подняли мятеж — рокош, считавшийся в монархической республике легитимной формой протеста. Рокош возглавлял Николай Збжидовский, один из покровителей самозванца в пору его пребывания в Самборе, Прогуливались слухи, что «рокошане», легитимные Битва на Куликовом поле и после 13 глава мятежники, вели потаенные переговоры с Дмитрием и предлагали ему корону Речи Посполитой.

Источником умопомрачительных планов, имевших целью поменять ход российской и европейской истории, были мечты, планы, обещания самозванца. В Самборе, где сумасшедший план объявить себя отпрыском Ивана Сурового отыскал первую поддержку, во время аудиенции в царском дворце в Кракове Битва на Куликовом поле и после 13 глава, в дискуссиях с папским нунцием Рангони, Лжедмитрий обещает то, что желают получить его собеседники: Мнишекам — невиданные богатства, польскому королю — российские земли, римскому отцу — объединение церквей, крестовый поход против ислама. Вступив в Москву, одев королевскую корону, «Дмитрий» начинает маневрировать. Сигизмунд III, пишет Пирлинг, «рассчитывал на беспредельную благодарность Дмитрия Битва на Куликовом поле и после 13 глава и напористо напоминал о благодеяниях, которыми он осыпал когда-то принца... С апломбом и самонадеянностью выскочки Дмитрий забывал обещания, данные в томные деньки, и канителил привести их в исполнение»198. Уклончивость царя, забывшего обещания претендента, можно разъяснять «самонадеянностью выскочки», но можно созидать в нежелании удовлетворять требования короля и Ватикана трезвый Битва на Куликовом поле и после 13 глава расчет политика, учитывающего изменение в соотношении сил и вероятные последствия для него в случае лишних уступок, не отвечающих интересам Столичного страны.

Значимый энтузиазм представляют реформаторские планы царя Дмитрия. О их также больше всего понятно по письмам и мемуарам собеседников царя. Биограф Лжедмитрия признает: «Составить сколь-нибудь четкое представление о его правлении Битва на Куликовом поле и после 13 глава очень тяжело. После его погибели власти отдали приказ спалить все его грамоты и остальные документы»199. Сохранившиеся (все документы убить необыкновенно тяжело) грамоты свидетельствуют о широких планах, о направлениях загаданных реформ, которые не были реализованы из-за сопротивления близкого окружения и незначительности времени, отведенного «Дмитрию». Разная, часто взаимоисключающая Битва на Куликовом поле и после 13 глава оценка планов и деятельности самозванца на троне отражает взоры историков и господствующую на этот момент моду на прошедшее.

Василий Ключевский, ссылаясь на свидетельства иноземцев, приводит слова Петра Басманова: правитель — не отпрыск Ивана Сурового, но его признают царем поэтому, что присягали ему, и поэтому еще, что наилучшего царя сейчас нет200. Можно мыслить Битва на Куликовом поле и после 13 глава, что Петр Басманов веровал в то, что гласил, ибо погиб, защищая «Дмитрия». Современный историк, цитируя тот же источник, что и Ключевский201, обрывает его посредине: «Хотя он и не отпрыск царя Ивана Васильевича, все таки сейчас он нам сударь...». Аргумент «лучшего царя сейчас нет» может вызывать споры Битва на Куликовом поле и после 13 глава, хотя, непременно, Петр Басманов отлично знал претендентов на столичный трон. Слова и дела «Дмитрия» свидетельствуют, что он был царем, непохожим на собственных предшественников202.

Многие современники передают его взоры на власть: у меня два метода удержать королевство: один метод — быть деспотом, а другой — всех жаловать; лучше жаловать, а не тиранить. А.Н Битва на Куликовом поле и после 13 глава. Островский (1823—1886) в пьесе «Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский» представляет новизну политической концепции «Дмитрия» в диалоге царя и Басманова. Воевода излагает классическую точку зрения: «Привыкли мы царевы грозны глаза, Как божие всевидящее око, Над головой собственной поклонной созидать И делать только суровые приказы, Грозящие неумолимой карой. Ты милостью Битва на Куликовом поле и после 13 глава себя навек прославишь, Но без грозы ты королевством не управишь». Дмитрий отвечает: «Не чудо мне такие речи править! Вы понимаете одно только средство — ужас! Всюду, во всем вы властвуете ужасом; Вы жен собственных обожать вас приучивали Побоями и ужасом; ваши малыши От испуга глаз поднять на вас не смеют; От Битва на Куликовом поле и после 13 глава испуга пахарь пашет ваше поле; Идет от испуга вояка на войну; Ведет его под ужасом воевода; Со ужасом ваш засол посольство правит; От испуга вы молчите в думе королевской! Отцы мои и деды, судари, В орде монгольской, за широкой Волгой, По ханским ставкам ужаса набирались, И ужасом править у татар Битва на Куликовом поле и после 13 глава обучались. Другое средство лучше и надежней — щедротами и милостью царить».

Сценическая карьера этой пьесы самого пользующегося популярностью российского драматурга XIX в. была очень коротка. В русское время она не ставилась никогда. Желание отрешиться отстраха как инструмента власти не вызывало всеобщего одобрения. Многие другие идеи Лжедмитрия казались внезапными Битва на Куликовом поле и после 13 глава, чужими, еретическими. В одном он твердо следовал столичной традиции: он твердо веровал в необходимость широчайшей самодержавной власти. Титул правителя, на котором он настаивал, не опасаясь риска поссориться с польским владыкой, был для «Дмитрия» принципиальным атрибутом самодержавного российского царя.

Вступив на трон, Лжедмитрий планирует и действует лихорадочно, как если б осознавал, что Битва на Куликовом поле и после 13 глава времени у него не много. Некие историки винят царя в том, что он сделал очень не много, признавая в то же время, что сопротивление реформам было большущее. Сопротивлялось боярство, недовольное тем, что «Дмитрий» приблизил к для себя худородных «родственников» Голых, тем, что «добрый царь» стремился облегчить положение Битва на Куликовом поле и после 13 глава холопов, воспретил помещикам добиваться возвращения фермеров, бежавших в голодные годы. Всем служилым людям было удвоено жалование и строго-настрого запрещено брать взятки. За этим должны были смотреть специально назначенные контролеры.

По приказу царя началась работа по созданию одного кодекса законов — дьяки составили Сводный судебник, в базу которого был положен Судебник Ивана Битва на Куликовом поле и после 13 глава IV, включивший закон о праве фермеров уходить от помещика в Юрьев денек. Может быть, Лжедмитрий задумывался о его восстановлении. Муниципальный совет, Боярская дума, получает новое заглавие: Сенат. Он состоит, как и Дума, из 4 разрядов: 1-ый — духовенство — патриарх, четыре митрополита, 6 архиепископов и два епископа, 2-ой разряд — 32 вельможи, принадлежавших к знатнейшим фамилиям Битва на Куликовом поле и после 13 глава, 3-ий разряд составили 17 окольничьих, а 4-ый

— 6 дворян. Реформа состояла, во-1-х, во включении во 2-ой разряд и опальных Годунова (княжат), и любимцев нового царя (в том числе Голых); во-2-х, в изменении наименования. Отброшенное после погибели «Дмитрия», оно будет возвращено в муниципальную номенклатуру Петром I.

Самозванец, отлично знавший монастырскую Битва на Куликовом поле и после 13 глава жизнь, питал к монастырям, монахам, монашеской жизни глубокую неприязнь. На пути к Москве он много гласил о планах преобразования монастырей. Вступив на трон, он не рискнул коснуться основ монастырской системы, не отважился пойти по стопам «предков» — Ивана III, Ивана IV, конфисковавших монастырские земли и имущество. Но это не смягчило Битва на Куликовом поле и после 13 глава острой враждебности православного духовенства, если не считать патриарха Игнатия, к царю. Монастыри дулись на необходимость платить «Дмитрию» сравнимо маленькие суммы средств на дворцовые нужды, винили его в отступничестве от православия, в его веротерпимости

Келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий Палицин, активный участник событий Смуты, много раз менявший покровителей и стороны, оставил Битва на Куликовом поле и после 13 глава один из важных источников по истории собственного времени, очень пользующееся популярностью «Сказание». Создатель «Сказания», который не именует царя Дмитрия по другому как «расстрига Григорий» (мемуары писались после 1613 г.), перечисляет огромное количество грехов и злодеяний самозванца, в том числе разрешение «всем жидам и еретикам невозбранно ходити во святые Битва на Куликовом поле и после 13 глава божиа церкви»203. Для Авраамия Палицина возникновение «расстриги» — одно из звеньев цепи, которую со времен святого Владимира, крестившего Русскую землю, плел «змии всепагубный, возгнездившийся в костеле Италийском», по другому говоря Ватикан. Создатель «Сказания» припоминает историю попыток церковной церкви «прельстить» Русь: Александр Невский, которого искушали католики, позже митрополит Исидор, «проклятый», подписавший Флорентийскую Битва на Куликовом поле и после 13 глава унию, «Антон Посевус» (Антонио Поссевино), соблазнявший Ивана Сурового204. А позже еще одна попытка: расстрига, которого, по убеждению Палицина, привели к власти «злые неприятели — казаки и холопы».

Просто осознать ожесточение Авраамия Палицина, очевидца нарушения всех традиций православной церкви и столичных обычаев царем и окружавших его чужеземцев. «Дмитрий», потаенно перешедший в католицизм Битва на Куликовом поле и после 13 глава, не был противником православия Он, к примеру, послал средства Львовскому братству, цитадели православия в Речи Посполитой. Совсем равнодушный к спорам христиан, державший при для себя духовников-иезуитов, секретарей-протестантов братьев Бучинских, ходивший в православную церковь, Лжедмитрий находил для себя везде союзников.

Вступление Дмитрия на престол вызвало приметное оживление Битва на Куликовом поле и после 13 глава торговой деятельности в Рф. Негоцианты приезжают из Польши, из Германии, возникает несколько итальянских негоциантов Особенный энтузиазм проявляют британцы, отлично понимающие Московию со времен Ивана Сурового. Николай Костомаров, прекрасно относящийся к Лжедмитрию, пишет. «Всем было предоставлено свободно заниматься промыслами и торговлей, всякие стеснения к выезду из страны, к заезду в правительство, переездам Битва на Куликовом поле и после 13 глава снутри страны уничтожены. «Я не желаю никого стеснять, — гласил Дмитрии, — пусть мои владения будут во всем свободны. Я обогащу свободной торговлей свое правительство. Пусть всюду разнесется хорошая слава о моем царствовании и моем государстве»205. Британцы, посещавшие королевство Дмитрия, отмечали, что он сделал свое правительство свободным.

Николай Костомаров несколько Битва на Куликовом поле и после 13 глава преумножает «свободы», состояние страны не позволяло без стеснения разъезжать по своим надобностям. Безусловно, как свидетельствуют даже противники «Дмитрия», он планировал введение свободной торговли, свободного заезда в страну и выезда. Грезил он также о поощрении образования. В письмах он составлял планы: «Как только с Божьей помощью стану царем, на данный Битва на Куликовом поле и после 13 глава момент заведу школы, чтоб у меня во всем государстве выучились читать и писать; заложу институт в Москве, стану посылать российских в чужие края, а к для себя буду приглашать умных и знающих иностранцев»206.

Умопомрачительная история самозванца, ставшего царем, ставит вопрос, на который можно дать только предположительный ответ: веровал Григорий Отрепьев Битва на Куликовом поле и после 13 глава в то, что он — чудом спасшийся отпрыск Ивана Сурового, либо только притворялся, что верует? Играл ли он роль, сознавая, что играет, или маска так приросла к лицу, что он сам поверил в свое царское происхождение? Поведение Лжедмитрия может служить косвенным подтверждением его бескрайней веры в себя, в свое право Битва на Куликовом поле и после 13 глава посиживать на столичном троне, в свою судьбу. Наикрупнейший знаток Смуты С.Ф. Платонов оспаривает «тенденцию неких историков представлять самозванца человеком известного мозга и ловкости»207. Главный упрек историка — богатство иноземцев вокруг царя, что раздражало москвичей. Напротив, Василий Ключевский гласит о Лжедмитрии: «Богато даровитый, с бойким разумом, просто Битва на Куликовом поле и после 13 глава разрешавший в Боярской думе самые трудные вопросы...»208. Правитель Дмитрий вел себя так, как если б ни мельчайшее колебание никогда не задело его. Он нарушал традиции столичных государей, вел себя так, как ему хотелось, как было естественно для него. В пьесе А.Н. Островского Василий Шуйский гласит о поведении, недостойном Битва на Куликовом поле и после 13 глава царя: «Москва привыкла созидать, Как правитель ее величавый, православный, На высоте собственной, недосягаемой, Одной святыне молится с народом, Уставы церкви строгие блюдет, По праздничкам духовно веселится, А в деньки поста, в кротком одеяньи, С народом вкупе каяться идет».

Царя упрекали в том, что он не дремлет после обеда, не прогуливается Битва на Куликовом поле и после 13 глава в баню, ест телятину, которую российские не ели. С удивлением смотрели, как он, спускаясь с «недостижимой высоты», являлся на пушечный двор, где делали новые пушки, мортиры, сам работал вкупе с другими. Не перестававший мыслить о военных походах, правитель очень интересовался войском, устраивал потешные военные игры, маневры, в каких участвовал лично.

Планы Битва на Куликовом поле и после 13 глава и деятельность «Дмитрия», его поведение, нарушавшее чопорные характеры столичного двора, не могут не напомнить другого российского царя — Петра I, правившего столетие спустя. Петр I достигнул интернационального признания собственного правительского титула и стал первым официальным русским царем, но Лжедмитрий за 100 лет до него востребовал для российского царя это звание. Самозванец Битва на Куликовом поле и после 13 глава на троне и легитимный российский правитель проявляли однообразный страстный энтузиазм к Западу, побывали там, окружали себя чужеземцами, желали просвещать люд, поощряли торговлю, хлопотали об армии, вели себя не так, как полагалось русским царям.

Непременно, то, что у Лжедмитрия было только наброском, неясным проявлением туманных мыслях и неосознанных Битва на Куликовом поле и после 13 глава эмоций, было у Петра величавой политикой. Но принимая во внимание, что Лжедмитрий оставался на троне наименее года, а Петр правил четыре десятилетия, можно сказать, что история провела в виде Лжедмитрия репетицию, до того как вывела на сцену Петра Величавого. Григорий Отрепьев был самозванцем, завоевавшим трон, Петр I был легитимным третьим Битва на Куликовом поле и после 13 глава царем из династии Романовых, но в народе Петра считали самозванцем, так его поведение и деятельность выпадали из нормы «великого православного царя».

Деятельность царя Дмитрия вызывала недовольство посреди высшего боярства, в неких церковных кругах. Люд, т.е. обитатели Москвы, которых почти все в поведении и окружении царя раздражало, сохранял веру в Битва на Куликовом поле и после 13 глава него. Но беспристрастная действительность королевской политики имела существенно наименьшее значение, чем страсть к власти, обуревавшая нескончаемого претендента Василия Шуйского. Он упрямо и неутомимо плел сеть комплота. Сначала 1606 г. заговорщики В. Шуйский, В. Голицын передали Сигизмунду III, что в Москве желают призвать на трон отпрыска польского короля Владислава. Проект вправду Битва на Куликовом поле и после 13 глава существовал, но воззвание к Сигизмунду имело целью узнать отношение короля к планам свержения Лжедмитрия, которого заговорщики считали польским ставленником. Документов, свидетельствующих о помощи Сигизмунда III заговорщикам, не найдено. Понятно, но, что повелитель был недоволен поведением Лжедмитрия, отказавшегося удовлетворить требования короля. Не считая того, Варшава была полна Битва на Куликовом поле и после 13 глава слухов о подготовке столичным царем похода на Польшу для захвата трона. До короля дошли сведения о том, что «Дмитрий» поддерживает связи с Николаем Збжидовским и другими противниками Сигизмунда III.

Представление о существовании суровой «московской угрозы» выражено современным польским историком наизловещей фразой: «Хмурой весной 1606 г. судьба улыбнулась нам криво и жестоко Битва на Куликовом поле и после 13 глава»209. По другому говоря, убийство «Дмитрия» выручило Польшу от столичного нашествия.

Конец начался заездом в Москву свадебного кортежа. 24 апреля жена, окруженная бессчетной свитой, явилась к жениху, длительно ждавшему ее. Не соглашающиеся ни в чем, историки спорят также о дамских плюсах Марины. Галантный Проспер Мериме пишет, что дочь Юрия Мнишека «выделялась собственной грацией Битва на Куликовом поле и после 13 глава и красотой посреди дам собственной страны»210. Для подтверждения собственного тезиса именитый французский писатель цитирует величайшего российского поэта Александра Пушкина, написавшего в один прекрасный момент: «Нет на свете королевы краше польской девицы»211. Современный российский историк, отметая поэтическое сладкоречие, безжалостно констатирует: «Марина Мнишек не обладала ни красотой, ни дамским Битва на Куликовом поле и после 13 глава притягательностью. Живописцы, щедро оплаченные самборскими обладателями, много попытались над тем, чтоб приукрасить ее наружность. Да и на парадном портрете лицо будущей королевы смотрелось не очень симпатичным ... тщедушное тело и небольшой рост сильно мало отвечали тогдашним представлениям о красоте»212. Историку следовало бы добавить: русским представлениям о красе, ибо польские и Битва на Куликовом поле и после 13 глава зарубежные современники лицезрели московскую — на очень маленький срок — королеву по другому.

Москву поразил не внешний вид королевской жены, но ее бессчетный, примечательно вооруженный кортеж. Большая часть историков пишет о противном воспоминании истинной чужестранной оккупации, которую производила орда иноземцев, к тому же ведущих себя как бойцы в завоеванном городке Битва на Куликовом поле и после 13 глава.

Свидетельства современников о опьяненных жолнежах, пристававших к дамам, разбивавших лавки, единодушны. Они расползаются, когда встает вопрос: кем же были чужеземцы? Одни пишут: поляки, другие, согласные с первыми, предпочитают гласить «ляхи», третьи именуют гостей царя — «Литва». Николай Костомаров, который в 40-е годы XIX в. был членом потаенного украинского Кирилло-Мефодиевского Битва на Куликовом поле и после 13 глава общества, за что подвергался репрессиям, пишет: «...Большая часть этих вторженцев только числились поляками, а были российские, даже православные, поэтому, что в то время в южных провинциях Польши не только лишь шляхта и простолюдины, да и многие знатные паны еще не отошли от предковской веры».

Несколько модернизируя терминологию, можно сказать, что совместно Битва на Куликовом поле и после 13 глава с Лжедмитрием, а позже в свадебном кортеже, в Москву пришли украинцы, т.е. обитатели окружных провинций Речи Посполитой и Столичного страны, в собственном большинстве православные. Но, как замечает Н. Костомаров, «московские люди с трудом могли признать в приезжих единоверцев и российских по разности обычаев, входивших по столичным понятиям в область Битва на Куликовом поле и после 13 глава религии. Притом же все гости гласили либо по-польски, либо по-малорусски»213.

8 мая 1606 г. состоялось бракосочетание «Дмитрия» с Мариной, и подготовка к перевороту вошла в заключительную стадию. В народе интенсивно распространялись слухи, что правитель — поганый, некрещеный, потакает чужеземцам, но популярность Лжедмитрия продолжала оставаться очень высочайшей. Потому массе, которую Битва на Куликовом поле и после 13 глава Василий Шуйский бросил в ночь с 16 на 17 мая на Кремль, за ранее открыв ворота тюрем, растолковали: поляки царя убивают! Лжедмитрия неоднократно предупреждали о готовящемся комплоте, но, как обычно в схожих случаях, жертва не верует в опасность. Мнишеку, предлагавшему принять меры безопасности, правитель ответил: «Я знаю, где царствую; у меня Битва на Куликовом поле и после 13 глава нет противников; я же владычествую над жизнью и смертью»214. Убеждение в неприкосновенности российского самодержца оставалась у Лжедмитрия до конца его жизни.

«Император Дмитрий Иванович, ничего не подозревавший, был зверски убит в 6 утра», — с военной краткостью пишет капитан Маржерет. Свое отсутствие на посту командира дворцовой охраны он разъясняет заболеванием. Прогуливались слухи Битва на Куликовом поле и после 13 глава, что он отвел охрану по сговору с заговорщиками. По другим слухам, существенно более правдоподобным, Василий Шуйский именованием царя существенно уменьшил охрану. После победы заговорщиков и коронования Василия Шуйского Жак Маржерет отказался служить новенькому царю и уехал в родную Бургундию.

Фавориты надругались над телом легитимного царя. Труп был Битва на Куликовом поле и после 13 глава разрезан на части, сожжен, пеплом выстрелили из пушки. Даже память о самозванце должна была пропасть. Во время погрома «латинян» было много жертв с обеих сторон, ибо вооруженные гости Лжедмитрия сопротивлялись. Маржерет пишет, что было убито 1705 поляков. По другим сведениям, число жертв составило приблизительно 500 человек. Погибло около трехсот москвичей Заговорщики, не хотя Битва на Куликовом поле и после 13 глава портить отношений с Речью Посполитой, поставили охрану вокруг дома, где находились послы Сигизмунда III. Как и другие спасшиеся поляки, в том числе Марина и ее отец, послы были высланы в ссылку, где пробыли более 2-ух лет.

После убийства царя победившие заговорщики заседали три денька, решая, кому достанется столичный трон Битва на Куликовом поле и после 13 глава. Представитель наистарейшего рода Рюриковичей князь Федор Мстиславский, не участвовавший в комплоте, отказался от короны в пользу Василия Шуйского, второго по старшинству полосы Рюриковичей. На трон претендовал также князь Василий Голицын, лично присутствовавший при убийстве 2-ух царей, Федора Борисовича и Лжедмитрия, в числе кандидатов были Романовы. Трон достался Битва на Куликовом поле и после 13 глава Василию Шуйскому.

Царствуй и самозванцы

На кусочки разрезали, сожгли,

Пепл собрали, пушку зарядили,

С 4 застав Москвы палили

На четыре стороны земли.

Здесь меня тогда же стало много...

Максимилиан Волошин

Искрометный портрет Василия Шуйского, изготовленный В. Ключевским, не нуждается ни в дополнениях, ни в комментах: «Это был старый, 54-летний вельможа, маленького роста, неказистый Битва на Куликовом поле и после 13 глава, подслеповатый, человек неглупый, но более хитрецкий, чем умный, донельзя изолгавшийся и изинтриганившийся, прошедший огнь и воду, видавший и плаху и не попробовавший ее только по милости самозванца, против которого он украдкой действовал, большой охотник до наушников и очень побаивавшийся колдунов»215.


bitovoe-obsluzhivanie-naseleniya-i-zhilishno-kommunalnoe-hozyajstvo.html
bitovoj-rajder-gruppi-krematorij.html
bitumi-ih-klassifikaciya-i-primenenie-referat.html